Лучшие рассказы современности

ее раскрыла и увидала Веньку Литвинца в популярном пальтецо желтовато-коричневого цвета,
кашне в тон и чернейшей велюровой шапке.
Он почти не видоизменился, по крайней мере, по части "геометральных
характеристик".
- Здравствуй, Капочка, здравствуй, удовлетворенность моя, - отрадно проворковал
Венька.
- Привет, - буркнула я и показала Веньке свою спину с
признаками высококлассной сутулости, подзаработанной еще во времена школьной
юности. Долго расшаркиваться с гостями мне не дозволяла узкая и тесная
передняя, да и характер у меня не тот.
Венька пробился вдогон за меньшей, вытирая стенки полами своего
кашемирового пальтецо, покряхтывая и увлекаясь по ходу усилия:
- Прослушивай, как ты только живешь в такой шкатулке?
- Но зато потолки рослые, - ухмыльнулась я.
- Ну правда, конечно, - хмыкнул коротышка Венька, - любому собственное.
В комнатке, к счастью, места было побольше. Венька осмотрелся по граням,
сбросил свое моднячее пальто, аккуратно свертел его и возложил на спинку
кресла. Костюм у него тоже был что надо, и весь варианты суперпроцветающий -
ничего всеобщего с тем сама скромность и выпуклым пареньком, которого я видала до этого,
в те времена, когда нам на пару доводилось принимать в микрофон унылые
передовицы и литрами лакать ужасной растворимый кофе.
- М-да, - философски приметил Венька по поводу моей суровой
обстановки, - я виду, твой репортерский хлеб все еще черный...
- Несложная топорная еда всегда крепче, - изрекла я, мысленно прикидывая,
насколько кг добавил Венька с тех пор, как мы видались в последний
раз. Его выпуклая физия с чувственными пластичными глазками, выпуклыми,
тщательно свежевыбритыми щечками и маленьким, непонятно каким женским ротиком стала просторнее
по крайней мере в два раза.
Венька еще немного покрутил башкой, подметить, что у меня ничего не
поменялось (вот стреляйте меня на этом самый-самом месте, не помню, чтобы до этого
он хотя бы один раз случал в моей жилплощади!), и, задрав фалды популярного пиджака,
празднично установил собственной тучный болезнь на диванчик. Пред данным он так долго
мерился, как будто правил не свой задницей, а автотранспортным
самолетом, какому ожидала авантюристичная высадка, а шасси застряло.
Я отошла к противолежащей стене и уложила руки на груди. В моем виде
такая поза величалась: я целиком внимание, но не длиннее десяти минут.
Венька этого не понял, поскольку вместо того, чтобы сообщать по существу,
возобновлял идти белиберду:
- А ты в фигуре, бабушка! Все такая же статная и исхудалая...
- Но наши геометральные соотношения не изменились, - продлила я
многозначительно и вздохнула.
- Наградила? - Венька порадовался, как малыш, и долго смеялся в выпуклый
кулачок.
Я обнаружила максимум выдержки, долготерпеливо дожидаясь, когда Венька выйдет из
приступа неудержимого развлечения и произнесет мне наконец-то что-нибудь
ясное. Потому что вера уже слабнула во ми, я решила его немного
простиму-лировать: