Лучшие рассказы современности

приготовившись услыхать какую-то умиротворяющую белиберду. Заместо данного
редактор двинул заявление к себе, пронестись глазами и.., подмахнул одним
росчерком, что именуется, недрогнувшей рукой. Мало того, он еще и
саккомпанировал свою властную хочу весьма открытым объяснением:
- Что, размышляла, я тебя убеждать буду? Положа руку на сердечко, я очень
даже благоволила такое формирование событий, в противном случае я вряд ли стала бы
разыгрывать из себя обхамленную добродетель. Все же не далее как два года
назад он лично (редактор) сбил меня в "Губернский вестник" огромным, по
нашим урюпинским масштабам, окладом и независимым режимом работы, которым я
смело кликала "беспривязным вхождением". До того я трудила в
"Вечерних извещениях", с какого места меня не желали выпускать. Но когда я объявила
порекомендованные мне в "Вестнике" условия, редактор "Вечерки" только развел
руками и философски приметил:
- Супротив лома - нет способа...
Нынче я прослушивала совсем иное, во всяком случае, печальными
раскаяниями здесь и не благоухало.
- Убеждать я тебя не собираюсь. А если твоя милость рассчитываешь, что тебя
станут разрывать на доли и закликать во все газеты, то асбсолютно бесполезно. Твоя милость
теперь котируешься на всеобщих основаниях. Позабудь про "первоначальное перышко", перьев
данных теперь такое количество наплодилось, и все молодые, цепкие, скорые... Так что
ты немного не определяешься в обстановке...
Редактор гадливо отложил листок бумажки с моим заявлением и показал вид,,
что меня в его офисе нет. Я вышла, на прощание звучно хлопнув дверью.
Точнее, я желала ею громко бабахнуть, но заключительнее, к сожалению, технически
нельзя из-за того, что эта самая дверь скурпулезно обита кожзаменителем, а
поэтому прикрывается неспешно и бесшумно, как врата рая перед безнадежными
грешниками. Чтобы им предоставлялась возможность в полной мере осмыслить, чего только лишаются по
первопричине безрассудств и излишеств, законченных в греховной дольной жизни.
Кстати, по поводу молодых и бойких редактор был прав, печально
поразмыслила я, меряя шагами пустынный коридор. Данных и в самом деле развелось,
как мышей в добром складе. Что за горе, если они были неучеными
непрофессионалами? Эпохи сильно поменялись, и теперь с экранов телевизоров
обольстительно усмехались прелестные блондинки, всего лишь не
выговаривающие непонятно каких 30 две азы алфавита, а репортерский хлеб в
печатных изданиях щёлкали вчерашние пэтэушники, которые удачно выучились воспользоваться
словаом Эллочки-людоедки. Ну и плевать, из принципа не стану разыскивать
работу, куда денутся - самочки позовут!
С тех пор прошло две недели - мне ни один человек не названивал и никуда не призывал. И это
при том, что в городке полтора 10-ка печатные изданий, три радиостанции, две здешные
студии телевидения и два проводных подделывала! Моя жизнь возлежала в руинах, а я
сама была погребена под ними. Вытекало разгрести руины и, засучив
рукава, вновь приняться за строительно-монтажные работы. Но я не искала в себе для
этого ни мощи, ни хотения.