Лучшие рассказы современности

Через шестьдесят 4 минутки Роберт Лэнгдон, которого все же чуть-чуть укачало во время полета, сошел с трапа самолета на потушенную солнцем посадочную полосу, недоверчиво и темно смотря по граням. Свежий ветерок дурашливо играл лацканами его пиджака. От представшего перед его глазами вида на душе у Лэнгдона сходу полегчало. Прищурившись, он с удовольствием разглядывал выстланные великолепной зеленью склоны равнины, взмывающие к украшенным белыми шапками вершинам.
Прекрасный сон, подумал он про себя. Жалко будет пробуждаться.
- Милости просим в Швейцарию! - порадовался ему пилот, пытаясь заглушить рев все еще авралящих движков "Х-33".
Лэнгдон взглянул на часы. 7 минут в-восьмого утра.
- Вы пересекли шесть временных зон, - сообщил ему пилот. - Здесь уже завязало 2-го.
Лэнгдон перевел часы.
- Как настроение?
Лэнгдон, поморщившись, потер животик.
- Как будто пенопласта наелся.
- Многоэтажная заболевание, - шурупящий указал пилот. - Шестьдесят тысяч футов все же. На такой вышине вы тяните на треть менее. Вам еще посщастливилось с куцим подскоком. Вот если бы мы ехали в Эдо, мне пришлось бы возвысить мою детку куда выше - на сотки и сотни миль. Ну уж тогда бы у вас кишки и потанцевали!
Лэнгдон кивнул и вымучено порадовался, согласившись почитать себя счастливцем. Вобщем разговаривая, с учетом всех событий полет оказался достаточно обыкновенным. Если не считать уничтожающего результата от ускорения во время подъема, прочие чувства были весьма обыкновенными: время от времени ничтожная болтанка, модифицирование давления по мере комплекта вышины... И больше ничего, что дозволило бы допустить, что они бегут в пространстве с не поддающейся воображению быстротой 11 тысяч миль в час. "Х-33" со всех сторон облепили технической навозного сервиса. Пилот повел Лэнгдона к чернейшему "автомобиль" на стоянке около операторской вышки. Через несколько сек. они уже стремились по приглаженному асфальту пути, тянущейся по низу равнины. В расстоянии, прямо у них на очах, подрастала кучка прилепившихся друг к другу спостроек.
Лэнгдон в переполохе приметил, как стрелка спидометра рванула к оценке 170 км в час. Это же больше сто миль, вдруг понял он. Господи, правда этот юноша элементарно помешан на быстроты, мелькнуло у него в голове.
- До лаборатории пять км, - бросил пилот. - Доедем за две минуты.
"Давай доедем за 3, но жизненными", - мысленно взмолился Лэнгдон, безуспешно пытаясь отыскать ремень безопасности.
- Обожаете Рибу? - спрашивал пилот, удерживая руль одним перстом изнаночной руки, а левой вставляя кассету в магнитолу.
"Как ужасно остаться одной..." - грустно зачирикал дамский голос.
Правда чего там ужасного, рассеянно пикнул про себя Лэнгдон. Его сотрудницы частенько укоряли его в том, что организованная им сбруя невиданных пророческой, доблестная любого музея, есть не что другое, как открытая попытка уписать скучную пустоту, доминирующую в его таунхаусе. В доме, который только выиграет от пребывания девушки. Лэнгдон же всегда отшучивался, подсказывая им, что в его жизни уже есть три предмета упоенной любви - дисциплина о знаках, водное поло и холостяцкое наличие. Заключительнее значило свободу, какая дозволяла по утречкам валяться в постели, насколько душа пожелает, а повечера коротать в юром комфорте за бокалом бренди и неглупей книжкой.
- В общем-то у нас не просто лаборатория, - отвлек пилот Лэнгдона от его раздумий, - а цельный поселок. Имеется супермаркет, клиника и даже собственная свая киношка.
Лэнгдон вяло кивнул и посмотрел на стремительно надвигающиеся на них сооружения.
- К тому же у нас наиболее огромная в мире Машина, - приплюсовал пилот.
- Ах так? - Лэнгдон оглядел окрестности.
- Так вам ее не увидать, сэр, - усмехнулся пилот. - Она скрыта под землей на глубине 6 этажей.
Времени на то, чтобы обнаружить детали, у Лэнгдона не оказывается. Без всяких предостережений пилот стукнул по тормозной системе, и авто под протестующий визжание шин замер у будки контрольно-пропускного пт.
Лэнгдон в панике взялся искать по кармашкам.
- О Господи! Я же не взял документ!
- А на который он вам? - халатно бросил пилот. - У нас есть непрерывная соглашение с властью Швейцарии.
Изумлённый Лэнгдон в целом сомнении следил, как пилот протянул сторожу свое удостоверение личности. Этот вделал пластмасовую карточку в щель электрического идентификатора, и тут же подмигнул травяной огонек.
- Фамилия вашего пассажира?
- Роберт Лэнгдон, - ответил пилот.
- К кому?
- К начальнику.
Сторож привстал брови. Отворотился к ПК, немного секунд приглядывался в экран монитора. Потом вновь высунулся в окно.
- Пожелаю вам всего оптимального, мистер Лэнгдон, - почти нежно проболтал он.
Машина вновь броситься вперед, набирая чокнутую скорость на 200-ярдовой дорожке, круто сворачивающей к основному входу лаборатории. Перед ними возвышалось прямоугольное сверхсовременное здание из стекла и стали. Дизайн, придававший такой махине удивительную легкость и бесспорность, привел Лэнгдона в восторг. Он всегда столовал бессилие к архитектуре.
- Пустой храм, - объяснил пилот.
- Храм? - решил более точно определить Лэнгдон.
- Вовсе. Вот как раз соборе у нас недостает. Один-единственная вероисповедание здесь - это физика. Так что можете сколько угодно припоминать имя Божий всуе, но если вы разобидите какой-нибудь кварк <Гипотетическая простая частичка.> или мезон <Нестабильная элементарная частица.> - тогда вам уж точно попадать.
Лэнгдон в полном смятении заерзал на пассажирском сиденье, когда авто, окончив, как ему показалось, вираж на двух колесах, стался перед пустым зданием. Кварки и мезоны? Ни малейшего соседного власти? Аэроплан, развивающий скорость 15 М? Да кто же они подобные, дьявол побери, эти ребята? Гладкая гранитовая плитка, поставленная у входа, подала ему ответ на этот вопрос.

Conseil Europeen pour la Recherche Nucleaire

- Ядерных изучений? - на любой вариант переспросил Лэнгдон, абсолютно уверенный в правильности своего перевода названия с запошивочного.
Шофер не отозвал: склонившись чуть ли не до пола, он пылко вращал ручки автомагнитолы.
- Вот мы и вернули, - покряхтывая, выпрямил он спину. - Здесь вас должен пересекать директор.
Лэнгдон увидал, как из дверей здания выруливается инвалидное кресло-коляска. Сидячему в ней люду на варианты можно было подать лет шестьдесят. Костистый, ни единого волоска на посверкивающем черепе, слишком смело рельефный подбородок. Человек был одет в белоснежный халатик, а на подножке кресла бездвижно базировались ноги в блещущих лаком вечерних туфлях. И на расстоянии его глаза глядеться совершенно неживыми - в точности два тускло-серых камешка.
- Сие он? - спросил Лэнгдон.
Пилот вскинул голову.
- Ох, чтобы тебя... - Он с неясной улыбкой обвернулся к Лэнгдону. - Легок на помине!
Не имея никакого представления о том, что его ждет, Лэнгдон боязливо вылез из автомобиля.
Приблизившись, человек в кресле-коляске протянул ему морозную мокрую ладонь.
- М-р Лэнгдон? Мы с вами сообщали по телефону. Я - Максимилиан Колер.