Лучшие рассказы современности

Задыхаясь от миазмов, Лэнгдон забирался по ступеням к сияю над колодцем. Над его головой звучали голоса множества людей, но значения слов он понять не мог. Перед его мысленным взором снова и снова выяснял образ заклейменного кардинала.
Земля... Земля...
По мере того как Лэнгдон продвигался вверх, в его глазах вечерело все сильнее, и он боялся что вот-вот утеряет рассудок. Когда ему осталось победить всего лишь две ступени, он утерял равновесие. Американец рванулся вверх, пытаясь уцепиться за край колодца. Но расстояние оказалось слишком большим. Пробы зацепиться за лестницу тоже ни к чему не привели, и он почувствовал, что проваливается на спину, начиная падение в темную глубину. В тот же миг он ощутил острую боль под мышками и взмыл в воздух, беспомощно балагуря ногами в пустоте над бездной.
Концентрированные руки двух швейцарских гвардейцев схватили его и потянули вверх. Спустя мгновение из "дьявольской дыры" показалась его голова. Лэнгдон дух занимается, хватая воздух широко открытым ртом. Гвардейцы оттянули его подальше от ямы и возложили спиной на холодный мраморный пол.
Некоторое время Лэнгдон не мог понять, где находится. Над его головой блистали звезды... двигались по своим орбитам планеты. Над ним мельтешили какие-то неотчетливые фигуры и раздавались вопли. Американец попытался присесть. Оказалось, что он лежит у подножия каменной пирамиды. Когда под астральным сводом прозвучал знакомый сердитый голос, Лэнгдон сообразил, где он.
- Какого дьявола вы не смогли определить это с первого раза?! - произнес голос, обращаясь к Виттории.
Девушка попыталась что-то объяснить гневному коммандеру. Оливетти оборвал ее на половине фразы и принялся делить указания своим людям:
- Достаньте тело! Обыщите все сооружение!
Лэнгдон попытался принять сидящее положение. Капелла Киджи кипела швейцарскими гвардейцами. Закрывающий вход в часовню пластиковый занавес был сорван, и легкие Лэнгдона заполнил бодрый воздух. К нему медленно вернулось сознание. Виттория подошла к американцу и присела рядом с ним на корточки.
- С вами все в порядке? - спросила она, лаского взяла его за руку и отыскала пульс. Лэнгдону показалось, что девушка похожа на богиня.
- Все хорошо, - ответил ученый, наконец сумев сесть. - А Оливетги, похоже, вне себя.
- У него есть на это полное преимущество. Мы сорвали дело.
- Вы хотите сказать, я сорвал дело.
- У вас есть возможность восстановиться. В следующий раз угождаете в точку.
В следующий раз? Это было бессердечное в своей точности замечание. Последующего раза не будет. Они использовали свой единственный господин!
Виттория бросила взгляд на часы Лэнгдона и сказала:
- Микки сообщает, что в нашем распоряжении еще сорок минут. Соберитесь с мыслями и помогите мне найти следующий указатель.
- Я же сказал вам, Виттория... скульптуры уничтожены. Путь просвещения... - Выдумка так и осталась незавершенной.
Виттория смотрела на него с легкой улыбкой.
Неожиданно для себя Лэнгдон попытался подняться на ноги. Когда это ему удалось, он обвел еще слегка помутненным взглядом окружающие его произведения искусства. Пирамиды, звезды, планеты, эллипсы. И все вдруг встало на свое место. Ведь это же и есть первый алтарь науки! Пантеон к Пути просвещения не имеет никакого отношения! Ему стало светло, что сама скромность часовня отвечала целям иллюминатов гораздо лучше, чем находящийся в центре всеобщего внимания Пантеон. Капелла Киджи была всего лишь неприметной нишей в стене - данью уважения выдающийому покровителю науки. В силу последнего обстоятельства все находящиеся в ней символы не притягивали внимания. Возвышенное прикрывание!
Лэнгдон оперся спиной о стену и посмотрел на огромную пирамиду. Виттория была абсолютно права. Если эта часовня являлась первым алтарем науки, в ней все еще могли находиться предназначавшиеся исходным указателем скульптуры. Лэнгдон вдруг ощутил, как в нем загорелась искорка надежды. Если указатель находился здесь, то они могли добраться до следующего алтаря и схватить убийцу. Одним словом, у них еще оставались шансы на удача.
- Мне удалось узнать, кто был этим самым неизвестным архитектором братства "Иллюминати", - сказала, подходя к нему Виттория.
- Получилось что? - изумленно поднял голову Лэнгдон.
- Теперь нам остается установить, какая из находящихся здесь скульптур выступает в качестве...
- Постойте! Вы хотите сказать, что знаете, кто был скульптором у иллюминатов? - Он сам издержал годы на то, чтобы узнать имя этого человека.
- Это был Бернини, - улыбнулась она и, выдержав паузу, добавила: - Да, да. Тот самый Бернини.
Лэнгдон сразу же понял, что девушка ошибается. Лоренцо Бернини был другым по знаменитости скульптором всех времен, и его известность давала лишь известности самого Микеланджело. В семнадцатом веке Бернини вылепил скульптур больше, чем любой другой знаток того времени. Человек же, которого они разыскивали, был приблизительно незнакомым, по существу - никем.
- Судя по вашему виду, мое открытие вас не встревожило, - сказала Виттория.
- Бернини в этой роли выступать не мог.
- Но почему? Он был современником Галилея и к тому же блистающим скульптором.
- Бернини пользовался большой славой и был усердным католиком.
- Да, - согласилась Виттория. - Так же, как и сам Галилей.
- Нет, - возразил Лэнгдон. - Вовсе не так, как Галилей. Ученый всегда оставался занозой в пятой точке Ватикана. Что же касается Бернини, то он был фаворитом духовенства - своего рода гордостью Святого престола. Он был главным престижем Ватикана по части искусства. Более того, Лоренцо Бернини практически всю свою жизнь провел за стенами папской обители.
- Отличное прикрывание. "Крот" иллюминатов в стане врага.
- Виттория, - чувствуя свое безсильность, устало произнес Лэнгдон, - иллюминаты называли своего архитектора il maestro ignoto - то есть неизвестным мастером.
- Да. Незнакомым им. Припомните о масонах. Ведь в их среде только самые верхние эшелоны приурочены к во все тайны. Галилей мог исчезать оригинальную роль Бернини от большинства членов братства... ради безопасности самого скульптора. Поэтому Ватикан так и не сумел ничего узнать.
Слова девушки Лэнгдона не уверили, но как ученый он был вынужден признать, что в них есть определенная логика. Братство "Иллюминати" прославилось мастерством хранить тайны, и все секреты были известны лишь очень узкому сфере его членов. Ограничение доступа к информации служило базисным камнем их системы безопасности... лишь немногие влиятельные иллюминаты знали все от начала и до конца.
- И членство Бернини в братстве "Иллюминати" поясняет тот факт, что он создал эти пирамиды, - улыбнулась Виттория.
Лэнгдон посмотрел на пару огромных пирамид и покачал башкой:
- Бернини был религиозным скульптором и никоим образом не мог сконструировать пирамиды.
- Произнесите это табличке у вас за спиной.
Лэнгдон обернулся и увидел прикрепленную к стене медно-бронзовую пластинку. На пластине было написано:
КАПЕЛЛА КИДЖИ Сооружена по проекту Рафаэля
Все внутреннее убранство сотворено Лоренцо Бернини
Лэнгдон дважды перечитал надпись, но его по-прежнему грыз червяк сомнения. Лоренцо Бернини прославился творением изящных скульптур Девы Марии, ангелов, пророков и пап. С какой стати он вдруг принялся строить пирамиды?
Лэнгдон смотрел на возвышающиеся над ним памятники и чувствовал, что окончательно утрачивает уклон. 2 пирамиды, на каждой из которых блистал медальон эллиптической формы. Более дальной от христианства скульптуры невозможно было себе представить. Пирамиды, звезды над ними, знаки Зодиака. Все внутреннее убранство создано Лоренцо Бернини. Если это действительно так, то Виттория права, думал Лэнгдон. В таком случае Бернини, по определению, был "незнакомым мастером" иллюминатов. Ведь никто, кроме него, не принимал роли в творении интерьера часовни! Все произошло так быстро, что осмыслить возможные последствия этого открытия Лэнгдон был просто не в состоянии.
Бернини был иллюминатом.
Бернини создал амбиграммы иллюминатов.
Бернини пролагал Путь просвещения.
Лэнгдон так разволновался, что почти потерял дар речи. Неужели в этой крошечной капелле Киджи Бернини поместил статую, показывающую путь через Рим к следующему алтарю науки? Если так, то где же она?
- Значит, Бернини, - задумчиво произнес он. - Я бы ни за что не догадался.
- Кто, кроме этого великого скульптора Ватикана, обладал достаточным влиянием, чтобы поставить свои творения в заранее означенных католических храмах и проложить тем самым Путь просвещения? Непонятно какому незнакомому живописцу это было бы не под силу.
Лэнгдон задумался. Он посмотрел на пирамиды, размышляя о том, не могла бы одна из них служить указателем. Или, может быть, обе?
- Пирамиды обращены в разные стороны, - сказал он. - Кроме того, они совершенно схожи, и я не понимаю, как...
- Думаю, что нам нужны вовсе не пирамиды.
- Но, кроме них, здесь нет ни одной скульптуры...
Виттория не позволила ему продлить, указав в сторону Оливетти и нескольких гвардейцев, толпившихся у края "дьявольской дыры".
Лэнгдон посмотрел в том направлении, куда показывала девушка, и ничего не заметил. Однако когда его взгляд уперся в противоположную стену, среди гвардейцев произошло какое-то смещение, и он увидел. Белоснежный мрамор. Руку. Торс. А затем и лицо. В глубокой нише прятались две фигуры в рост человека. Сердце Лэнгдона учащенно забилось. Его внимание было настолько поглощено пирамидами и "дьявольской дырой", что он даже не заметил этой скульптуры. Пробравшись через массу гвардейцев к стене и приблизившись к изваянию, ученый сразу узнал в нем руку великого Бернини. Статую отличала присущая мастеру инициативная композиция. Лица и драпировки в специфическом для Бернини стиле были проработаны очень подробно, а вся статуя была изваяна из самого лучшего белого мрамора, который можно было приобрести на деньги Ватикана. Лишь подойдя к изваянию совсем недалеко, Лэнгдон узнал статую. С безмолвным восхищением он взирал на два беломраморных лица.
- Кто здесь изображен? - спросила Виттория.
- Эта работа называется "Обнимающий и архангел", - едва слышно произнес он.
Статуя была довольно популярной, и упоминания о ней встречались во многих учебниках по истории искусств. Лэнгдон просто забыл, что она находилась в этой церкви.
- Обнимающий? - переспросила девушка.
- Да. Библейный пророк, предвещавший погибель Земли.
- Думаете, это и есть первая веха?
Лэнгдон в изумлении смотрел на скульптуру. У него не было ни малейших сомнений в том, что перед ним находится первый маркер на Пути просвещения. Американец рассчитывал на то, что веха каким-то образом будет указывать на следующий алтарь науки, но не мог себе представить, что это будет сделано настолько буквально. И архангел, и Обнимающий, подняв руки, ориентировать куда-то вдаль.
- Довольно прямолинейно, не так ли? - улыбнулся ученый.
- Я вижу, что они на что-то демонстрируют, - взволнованно и в то же время с сомнением в голосе произнесла Виттория. - Но эти парни противоречат друг другу.
Лэнгдон негромко фыркнул. Девушка была права. Указующие персты фигур были направлены в диаметрально противоположные стороны. Но Лэнгдон уже успел разрешить эту загадку.
Почувствовав новый прилив энергии, он направился к дверям.
- Куда вы? - спросила Виттория.
- На улицу! - Ноги сами несли Лэнгдона к выходу. - Я хочу глянуть, на что указывает эта скульптура.
- Постойте! Откуда вам известно, какому предписанию надо вытекать?
- Четверостишие, - бросил он через плечо. - Заключительная строка.
- "И ангелы чрез Рим тебе укажут путь"? - произнесла она, глядя на паханную руку ангела. - Вот это да, будь я проклята!