Лучшие рассказы современности

Роберт Лэнгдон стоял у архивного хранилища номер 9 и читал прикрепленные к полкам ярлычки: БРАГЕ <Тихо де Браге (1546-1601) - датский астроном. Собрал каталог звезд, доказал, что кометы - лазурные тела, более дальные, чем Луна, определил положение сиял.>... КОПЕРНИК... КЕПЛЕР <Иоганн Кеплер (1571 - 1630) - германский астроном. Раскрыть законы движения планет, заложил основы теории затмений. Один из творцов астрономии нового времени.>... Единица...
Повернувшись к Виттории, изучавшей содержимое располагающегося рядом хранилища, Лэнгдон сказал:
- Я нашел нужную рубрику, но Галилея в ней нет.
- Его там нет, - сказала она, переходя к последующему пустому кубу, - но не огорчайтесь. Он здесь. Надеюсь, вы не забыли захватить очки? Они вам потребуются, поскольку все это хранилище приурочено к нашему герою.
Лэнгдон подбежал к девушке и убедился, что та права. Все указатели хранилища номер 10 имели лишь два слова: IL PROCESSO GALILEANO
Лэнгдон даже присвистнул, увидев, что Галилею назначен целый блок.
- "Девало Область"! - восхитился он, вглядываясь сквозь стекло в темные ряды полок. - Наиболее длительный и самый дорогой суд в истории Ватикана. 14 лет и 600 миллионов лир. И все это собрано здесь.
- То еще собрание адвокатских бумаг!
- Похоже, что юристы за последние четыреста лет не очень поменялись.
- Не больше, чем акулы.
Лэнгдон расшевелил на большую золотую кнопку, и за стеклом под самым потолком пыхнула батарея красных ламп, превратив хранилище в блестящий багряный куб с беспросветным лабиринтом полок.
- Бог мой, - произнесла Виттория, - так мы будем поднимать или трудиться?
- Пергамент под влиянием света обесцвечивается, поэтому все хранилища имеют сдавленное освещение.
- Да мы там просто свихнемся.
Или даже хуже того, подумал Лэнгдон, подходя к один-единственному входу в пустой куб.
- Хочу вас предупредить. Поскольку кислород является окислителем, его оглавление в атмосфере хранилища значительно снижено. В кубе соблюдается неполный вакуум, и ваше дыхание будет затруднено.
- Не беспокойтесь. Если даже старцы кардиналы воздерживают эту атмосферу...
"Правильно, - подумал Лэнгдон. - Сможет, и нам повезет".
В хранилище водила единственная вертящаяся дверь. В шахте двери ученый заметил четыре клавиши, по одной в каждом отделе. Когда налегали на кнопку, управляемая электроникой дверь доводила в движение. Совершив пол-оборота, она становилась в соответствии со типовой процедурой сохранения постоянного атмосферического давления в помещении.
- После того как я войду, - продолжал Лэнгдон, - нажмите на кнопку и следуйте за мной. Учтите, что влажность там не превышает восьми %, поэтому будьте готовы к появлению сухости во рту и горле.
Лэнгдон зашел в приоткрытую секцию и надавил на кнопку. Дверь издала громкий сигнал и начала вертеться. Следуя за двигающейся панелью, Лэнгдон стряпал себя к шоку, который он всегда чувствовал, оказываясь в помещении с дешёвым атмосферическим нажимом. Такое ощущение может испытать человек, мгновенно оказавшийся на высоте 20 000 футов. Настолько резкий перепад давления довольно часто сопутствуется легкой дурнотой и головокружением. "В глазах раздваивается, в ушах шумит", - вспомнил он поговорку архивистов, ощутив хлопок в ушах. Раздалось шипение, и дверь замерла.
Он был в архиве.
Воздух в кубе оказался даже более редким, чем он предполагал. Похоже, что в Ватикане относились к своим архивам несколько бережнее, чем в большинстве других учреждений. Лэнгдон одолел отражённое желание втянуть как можно глубже и замер. Капилляры его легких вскоре расширились, и усилие сразу почивало. "Становимся в дельфина", - сказал он себе, с признательностью памятуя те пятьдесят дистанций, которые он каждый день миновал в бассейне. Выходит, он силился не зря. Когда дыхание почти полностью возродилось, Лэнгдон огляделся по сторонам. Несмотря на то что стены помещения были пустыми, к нему вернулось обыкновенное чувство тревоги. "Я заперт в ящике, - думал он. - В кровоточащей алой ящике".
За его спиной снова раздался сигнал, и Лэнгдон обернулся. В хранилище вошла Виттория. Ее глаза сразу же начали слезиться, а дыхание стало тяжелым.
- Потерпите минутку, - сказал Лэнгдон, - а если кружится башка, слегка нагнитесь.
- У... меня... - задыхаясь, начала Виттория, - у меня такое ощущение... что я ныряю с аквалангом... а баллоны уписали не той газовой смесью.
Лэнгдон обождал, пока девушка придет в себя. Он знал, что с ней все будет в полном порядке. Виттория Ветра находилась в обворожительной физической форме и являла собой полную противоположность той старой выпускнице Редклифа, которую Лэнгдону пришлось выручать, делая ей ненастоящее дыхание способом "из рта в уста". Приключилось это, когда он знакомил старушку с архивным хранилищем Гарвардской библиотеки. Бедняжка тогда едва не была убита, подавившись своей ненастоящей челюстью.
- Ну как? - спросил американец. - Вам уже наилучше? Виттория утвердительно кивнула.
- Мне пришлось лететь на вашем распроклятом стратоплане, а долг, как известно, платежом красен.
- Сдаюсь, - с трудом выдавив усмешку, произнесла она.
Лэнгдон запустил руку в важный у дверей ящик и извлек оттуда пару белых нитяных перчаток.
- Разве нас ждет вежливый раут? - спросила Виттория.
- Все дело в кислоте, которая появляется на перстах. Мы не можем работать с документами без перчаток.
- Сколько времени в нашем постановлении? - спросила Виттория, также доставая из ящика перчатки.
- Завязало в-восьмого, - ответил Лэнгдон, взглянув на Микки-Мауса.
- Нам надо справиться здесь меньше чем за час.
- Честно говоря, даже этого времени у нас нет, - сказал Лэнгдон, указывая на укрытый фильтром вентиляторный лючок. - Когда внутри кубика находятся люди, охранник обычно повышает подачу кислорода. Но сегодня этого не случится. Через двадцать минут мы начнем задыхаться.
Даже в алом свете было видно, как потускнела Виттория.
- Итак, обоснуй или сдохни. Так, кажется, говорят у вас в ЦЕРНе, мисс Ветра? - усмехнулся Лэнгдон, разглаживая перчатки. - Поторопимся. Микки-Маус продолжает убегать.