Лучшие рассказы современности

Такси, в котором ездили Лэнгдон и Виттория, накрыть расстояние в одну милю чуть больше чем за минуту - добро широта виа делла Скорфа позволяла раскрутить сумасшедшую скорость. Когда машина, заскрипев тормозной системой, замерла у южного края пьяцца дель Пополо, до восьми сохранилась еще пара минут. Поскольку лир у Лэнгдона не было, за поездку пришлось переплатить, сунув таксисту несколько долларов. Выскочив из автомобиля, Лэнгдон и Виттория увидели, что площадь пуста и на ней царит полная тишь, если не считать хохота нескольких туземцев, сидячих за столиками, обрисованными на дорога рядом с известным в Риме кафе "Розати". В этом кафе почему-то почитали собираться римские литераторы. Воздух был заполнен ароматом кофе и свежей выпечки.
Лэнгдон никак не мог оправиться от шока, вызванного его ошибкой. Он обвел площадь взглядом и 6-ой чувством ученого ощутил, что пространство вокруг изобилует символами иллюминатов - заполнено их духом. Во-первых, сама площадь имела форму эллипса. И во-вторых, что было самым основным, в ее центре воздымался египетский обелиск. Тетраэдральный столб с пирамидальной вершиной. Отвезенные римлянами из Египта в качестве боевых трофеев обелиски были расположены по всему городку, и специалисты по символике именовали их "пирамидами чванства", полагая, что древние считали эти камни продолжением дольных святынь, наведенным в небо.
Когда Лэнгдон смотрел на глыба, его взгляд случайно уловил в глубине еще один знак. Символ гораздо более значительный.
- Мы в необходимом месте, - тихо сказал он, ощутив вдруг мощную усталость. - Взгляните-ка вот на это, - продолжил Лэнгдон, показывая на внушительного вида каменную арку на противоположной стороне площади.
Пневмоарка, называемая Порто дель Пополо, возвышалась на площади много сотен лет. В верхней точке дуги в камне было вырублено маленькое изображение.
- Вам это знакомо? - спросил Лэнгдон.
Виттория вгляделась в большой рельеф и сказала:
- Блещущая звезда над закрытыми пирамидой камнями.
- Родник света над пирамидой, если быть точным, - произнес ученый.
- Совсем как на Большой печати Соединенных Штатов? - с округлившимися от изумления глазами, едва слышно спросила девушка.
- Именно. Масонский символ на баксовой банкноте. Виттория глубоко вздохнула, обвела взглядом площадь и спросила:
- Ну и где же эта распроклятая церковь?

***

Церковь Санта-Мария дель Пополо находилась у подножия холма на полуденной стороне площади. Храм стоял криво и чем-то напоминал неумело и не в том месте причаленный линкор. Закрывающие фасад строй бора придавали зданию еще более странный вид.
В голове Лэнгдона царил хаос, и ученый изо всех сил старался привести в порядок свои мысли. Он изумленно смотрел на церковь. Неужели где-то в ее недрах вот-вот должно произойти смертоубийство? Американец возносил Бога о том, чтобы Оливетти прибыл на место как можно скорее.
Водящая ко входу в храм лесенка имела форму округленного веера - ventaglio. Подобная зодчество, по плану строителей, должна была как бы выводить прихожан в охват, что в данный момент выглядело несколько забавно, поскольку ступени были блокированы лесами и многообразными механизмами. Довольно внушительных размеров знак предуведомлял: "Строительно-монтажные работы. Ввод Запрещен".
Лэнгдон сообразил, что секретная на реконструкцию церковь является возвышенным помещением для убийства - там ему никто не мог помешать. Совсем не то, что Пантеон. Никаких особых хитростей со стороны убийцы это место не требовало. Следовало только найти способ проникнуть внутрь.
Виттория, ни секунды не колеблясь, проступила между двумя деревянными козлами и начала подыматься по ступеням.
- Виттория, - негромко позвал Лэнгдон, - если он все еще там...
Виттория, похоже, ничего не слышала. Она прошла через центральный портик к единственной бревенчатой двери церкви. Лэнгдон поспешил за ней. Прежде чем он успел произнести хотя бы слово, девушка принялась за ручку двери и потянула ее на себя. Тяжелая створка даже не дрогнула.
- Должен быть другой вход, - сказала Виттория.
- Возможно, - упрощенно вздохнув, согласился Лэнгдон. - С минуты на минуту должен прибыть Оливетти. Заходить внутрь крайне опасно. Мы будем наблюдать за церковью до тех пор, пока...
- Если имеется другой вход, то, очевидно, имеется и другой вывод! - бросила девушка, обжигая его гневным взглядом. - Если этому молодому человеку удастся скрыться, мы будем полным fungito.
Лэнгдон достаточно держал итальянским, чтобы понять, что она права. Да, в этом случае они действительно окажутся полным дерьмом.
В готовом справа от церкви и закрытом высоченными стенами проходе было мрачно. Там благоухало мочой - типический запах для городка, где число баров превышает число общественных туалетов в соотношении двадцать к одному.
Виттория и Лэнгдон старались как можно быстрее выкарабкаться из этого воняющего полумрака. Когда они пронестись почти пятнадцать ярдов, девушка схватила американца за руку и молча на что-то показала.
Лэнгдон вгляделся и чуть впереди увидел незаметную бревенчатую дверь на массивных петлях. Он сразу сообразил, что перед ними porta sacra - вход, нужный исключительно для священнослужителей. В большей части церквей эти двери давно не применялись, поскольку окрестные сооружения, приближаясь к стенам храмов, переменяли подходы к porta sacra в плохо пахнущие узкие щели.
Виттория подскочила к двери и с изумлением вытаращиться на ручку. Лэнгдон подошел к девушке, взглянул на дверь и увидел, что в том месте, где должна находиться рукоятка, свисает какое-то очень похожее на бубличек кольцо.
Ученый взялся за кольцо и потянул его на себя. За дверью послышался щелчок. Виттория, переминаясь с ноги на ногу, стояла рядом. Она явно беспокоилась. Лэнгдон неторопливо повернул кольцо по часовой стрелке на число шестьдесят градусов, однако ничего не случилось. Запор не раскрылся. Американец нахмурился и повторил попытку в другом направлении. Результат оказался тем же самым.
Виттория посмотрела вдоль тесного прохода и спросила:
- Может, есть еще один ввод?
Лэнгдон серьезно сомневался в возможности его существования. В эру Ренессанса церкви сооружали с таким расплатой, чтобы в случае внезапного штурма города они могли служить укрытием. Поэтому дверей делали как можно меньше.
- Если и есть другой вход в здание, - вдумчиво произнес он, - то он скорее всего расположен где-то в заднем бастионе и наверняка служит не как вход, а как тайной выход.
Не успел он кончить фразу, как Виттория двинулась по тесному проходу.
Лэнгдон последовал за ней. По обе стороны проулка к небу подымались высокие стены. Где-то зазвонил колокол. 8 часов вечера...

***

Лэнгдон не сразу услышал, что Виттория его зовет. Он остановился у окна и прильнул к разноцветному стеклу, чтобы увидеть, что происходит внутри собора.
- Роберт! - донесся до него громкий шепот девушки.
Лэнгдон посмотрел в ее сторону. Виттория уже находилась в конце проулка. Демонстрируя на оборотную сторону церкви, она символами подманивала его к себе. Лэнгдон неохотно вструхнул к девушке. У основания задней стены храма был сооружен небольшой неподвижный бастион, а за бастионом исчезался грот, из которого в фундамент церкви уходил тесный лазейка.
- Ввод? - спросила Виттория.
Вообще-то скорее вывод, подумал Лэнгдон, утвердительно кивая. В этот момент промышленные подробности не имели никакого значения.
Виттория встала на колени и посетила в тоннель.
- Давайте испытаем, - прошептала девушка. - Может быть, там есть дверь и она не закрыта.
Лэнгдон открыл было уста, чтобы выразить ответ, но Виттория взяла его за руку и потянула вслед за собой в грот.
- Постойте, - сказал он.
Виттория повернуться, всем своим видом выражая нетерпение.
- Я схожу первым, - со вздохом продолжил Лэнгдон.
- Очередное проявление рыцарства? - удивленно спросила Виттория.
- Красота должна уважать возраст.
- Видимо, это должно служить комплиментом? Лэнгдон молча улыбнулся и проступил мимо нее в темноту.
- Осторожно! Здесь ступени, - через мгновение произнес он.
Ученый двигался чрезвычайно медленно, дотрагиваясь рукой стены. Заостренные камни царапали самые кончики его перстов. Лэнгдон вдруг вспомнил старый эллинистический миф, согласно которому юноша точно таким же образом пробирался по лабиринту Минотавра, зная, что если ни разу не отвлечет руку от стены, то обязательно придет к выходу. Лэнгдон осторожно продвигался вперед, не будучи убежденным в том, хочет ли он добраться до этого выхода.
Туннель сузился, и Лэнгдон еще больше замедлил шаги. За спиной он чувствовал дыхание Виттории. Стенка из-под руки ушла вправо, и они оказались в небольшой чашечной камере, в какую, как ни странно, откуда-то пробивался свет. В этом почти полном сумраке Лэнгдону каким-то чудом удалось увидеть очертания двери.
- Ого... - произнес американец.
- Закрыта?
- Была заперта.
- Была? - переспросила Виттория и встала с ним рядом.
- Взгляните, - сказал Лэнгдон.
В пробивающемся из-под косо висевшей двери свете было видно, что удерживающие полную деревянную панель петли вырваны из гнезд. Приспособление взлома - металлическая ломик все еще стояла из щели.
Некоторое время они стояли молча. Затем Лэнгдон почувствовал, как к его груди прикоснулась девичья ладонь. Рука скользнула куда-то под пиджак, и он услыхал:
- Не волнуйтесь, профессор. Я всего лишь пытаюсь достать пистолет.

***

А в этот момент швейцарские гвардейцы, рассредоточившись по всему музею Ватикана, водили поиск. В музее было мрачно, и каждый солдат имел в своем распоряжении прибор ночного видения - из тех, что применялись мореходной пехотой США. Через эти огромные, очень похожие на байкерские очки весь окружающий мир представал в зеленых цветах. Кроме того, у каждого швейцарца были наушники, объединенные с упругыми, очень смахивающими на антенны сенсорами. Эти сенсоры они употребляли, дважды в неделю проводя грамоздкие поиски подслушивающих приборов. Гвардейцы двигались нерасторопно, ритмично водя перед собой упругыми стержнями. Многоопытные ищейки методично испытывали пространство за скульптурами, смотрели ниши и обнаруживали шкафчики. Они даже не ленились приходить под мебель. Если в помещении окажется самое немощное магнитное поле, в наушниках должен расплыться крик.
Однако в этот вечер все приборы безмолствовали.