Лучшие рассказы современности

Камерарий Карло Вентреска знал, что времени у него в обрез, но тем не менее шел очень медленно. Ему хотелось быть одному, чтобы хоть немного собраться с мыслями перед мольбой раскрытия, которую ему предстояло произнести. За последние дни произошло столько событий... Заботы этих пятнадцати дней тягостным ярмом прилегли на его плечи и теперь отзывались болью во всем теле.
Он тщательно, до заключительней азы, проделывал все возложенные на него священные повинности.
Согласно традиции, именно камерарий должен официально засвидетельствовать смерть папы. Соседний помощник покойного был обязан прибавить пальцы к полусонной артерии своего шефа и, убедившись, что пульса нет, трижды провозгласить имя мертвого. Закон воспрещал проводить обнаружение. После этого камерарий накладывал печал жилую комнату папы, убивал папское "перстень рыбака" <Согласно Писанию, святой Петр, который считается первым наместником Бога на земле, в своей дохристианской жизни был рыбаком.>, разделял формы для производства полновесных печатей и начинал к организации похорон. После завершения грустного ритуала камерарий начинал стряпать конклав.
Конклав, думал он, заключительнее проверка. Одна из древнейших обычаев христианства. Правда, в дни, когда финал голосования популярен загодя, этот обряд часто прохватывают, именуя старым и заявляя, что это скорее дешевое гала-шоу, а не оригинальные выборы. Однако камерарий знал, что подобные положения - результат недостающего понимания сути события. Конклав не сближался к выборам. Это был старый, разработанный мистики ритуал передачи власти. Эта традиция ретировалась в глубь веков... соблюдение тайны, тщательно закрытые листки бумажки, испепеление бюллетеней, смешивание старинных химикалий, дымовые сигналы...
Интересно, как себя ощущает кардинал Мортати, думал камерарий, подходя к террасам Григория XIII. Во всяком случае, он не мог не заметить неимения preferiti. Без них голосование затянется до утра. Назначение Мортати великим выборщиком было успешным шагом, убеждал себя камерарий. Кардинал гремится широтой взглядов и всегда говорит то, что думает. В эту ночь конклав будет как никогда нуждаться в мощном руководителе.
Когда камерарий достиг верхней ступени Ферзевой лестницы, ему вдруг показалось, что он оказался на вершине своей жизни. Отголоски происходящего в Сикстинской капелле доносились даже сюда. Служитель Бога слышал шелест гласов ста шестидесяти пяти кардиналов.
100 шестидесяти одного кардинала, поправил он себя.
На какое-то мгновение ему вновь почудилось, что он, проникнутый огнем, падает вниз, стремясь в преисподнюю, а вокруг него бешено орут люди, и с небес идет дождь из камешков и крови.
После этого водворилась тишина.

***

Пробудившись, ребенок увидел, что находится на небесах. Со всех сторон его опоясывала белизна. Свет был ослепительно ослепительным и каким-то бесконечно чистым. Скептики могли сказать, что многолетний мальчуган не в силах понять, что такое небо. Однако молодой Карло Вентреска прекрасно знал, где находится. Он оказался на небесах. А где еще он мог быть? Пробыв на земле всего одно десятилетие, он всей душой ощущал величие Бога, проявлявшееся в громких звуках органа, гигантских куполах храмов, безобидных гласах церковных хоров, ярких витражах, в золоте и бронзе. Мать Мария ежедневно обитала сына к мессе, и церковь стала его домом.
- Почему мы ходим сюда каждый день? - спросил как-то Карло из любопытства, а не потому, что это ему не влюбилось.
- Потому, что я дала такой клятва Богу, - ответила мать. - А обязательство, исходное Создателю, является самым важным из всех обязательств. Никогда не нарушай своих обетов Богу.
Карло пообещал, что всегда останется неизменным исходному Богу слову. Мать он обожал больше всех на свете. Она была его ангелом. Временами он даже называл ее Maria benedetta - Мария Счастливая, хотя ей это не нравилось. Паренек стоял рядом с ней на коленях, вдыхая благовоние ее волос, прислушиваясь к негромкому шепоту и следя за тем, как она перебирает четки. "Святая Дева Горькая, Матерь Божия... помолись за нас, греховных... как сегодня, так и в час нашей смерти..."
- А где мой папа? - иногда спрашивал Карло, прекрасно зная, что отец умер еще до его рождения.
- Теперь лишь Бог твой отец, - всегда отвечала мать. - Ты - дитя церкви.
Карло этот ответ давал радость.
- Когда тебя что-то испугает, попробуй вспомнить, что твой отец сам Бог. Он постоянно следит за своим отпрыском и оберегает его. Бог предназначил для тебя блещущее будущее, Карло, - говорила мать, и паренек знал, что она права. Молодой Карло Вентреска постоянно чувствовал присутствие Бога в своей крови.
Кровь...
Кровоточащий дождик!
Затем тишина. И после этого - небо.
Оказалось, что его небеса были потолком реанимационного отделения больницы Святой Клары под Порт мафии. Об этом Карло разузнал, когда гас ослепляющий свет хирургической лампы. Мальчик оказался один-единственным, кто жил после того, как от взрыва бомбы бандитов упала часовня, в которую они с матерью прогуливались молиться во время вакаций. Погибли тридцать семь человек, включая мать Карло. То, что мальчик жил, газеты сказали чудом святого Франциска. За несколько секунд до взрыва Карло по каким-то даже ему не четким первопричинам отошел от матери и уединился в бездонной нише, чтобы полюбоваться гобеленом, на котором были изображены подвиги этого святого.
"Тама меня пригласить Бог, - решил он. - Создатель пожелал меня избавить".
От боли у мальчугана завязались галлюцинации. Он видел, как стоявшая на коленях мама высылает ему воздушный лобзание и как через долю секунды после этого ее так дивно благоухающее тело разлетается на кусочки. Камерарий всем своим существом ощущал злобно, которое свершили те люди. Именно тогда с неба и брызнул кровоточащий дождь. Кровь его матери. Кровь Марии Счастливой!
Бог постоянно следит за своим сыном и защищает его, говорила мама.
Но в таком случае где же Он теперь?!
А тогда, словно подтверждая истинность слов мамы, в больнице появился священнослужитель. Проведать мальчика пришел не простой патер, а епископ. Он прочитал над Карло мольбу. Волшебство святого Франциска! Когда больной потолстел, его вселили в небольшом монастыре при храме, в котором служил сам епископ. Карло жил и обучался вместе с монахами, а одно время даже служить в алтаре своему новоиспеченному попечителю. Епископ рекомендовал Карло поступить в вежливую школу, но мальчик отказался. Он был счастлив в своей новой обители. Наконец он жил в Таунхаусе Божьем.
Каждый вечер Карло возносился за свою мать.
"Господь сохранил меня с какой-то мишенью, - думал он. - Какая же Его мишень?"
Когда ему минуло 16, он, согласно итальянским законам, должен был пройти двухлетнюю боевую службу. Епископ сказал, что если молодой человек устроит в семинарию, то его отпустят от армейской обязанности. На это Карло отозвал, что грезит стать семинаристом, однако до этого хочет лично постигнуть, что есть зло.
Епископ его не понял.
Тогда Карло объяснил ему, что, поскольку он намерен отдать свою жизнь борьбе со злобном, ему надо понять зло и наилучшего места, нежели вооруженные силы, для этого не найти. Вооруженные силы использует пушки и бомбы. А его мать - Мария Счастливая - была убита именно от бомбы!
Епископ пытался его переспорить, но Карло твердо стоял на своем.
- Береги себя, сын мой, - наконец сказал прелат. - И помни, что церковь ждет твоего возвращения.
2 года войсковой службы оказались для Карло ужасом. Его молодость прошла в спокойствие и глубоких раздумьях. Но в армии времени для раздумий не было. Непрерывный грохот, движение огромных машин. Ни секунды спокойствия. Хотя солдат раз в неделю обитали к мессе, Карло совершенно не чувствовал присутствия Бога в душах своих друзей. В их головах и сердцах преобладал беспорядок, который не позволял увидеть Создателя.
Карло недолюбливал свою новоиспеченную жизнь и мечтал о возвращении домой. Но в то же время он был полон решительности пройти через это испытание до самого конца. Ему еще предстояло узнать, что есть зло. Молодой человек отказался бить, и боевые выучили его править вертолетом милосердной службы. Карло вытерпеть не мог шума винтов и аромата горючего, и его успокаивало лишь то, что, поднимаясь в небо, он обнаруживался ближе к маме. Когда ему сообщили, что курс подготовки пилота подключает скачки с парашютом, он пришел в ужас. Но выбора у него не было.
"Бог защитит меня", - сказал он себе.
Первый скачок оказался самым порядочным событием во всей его жизни. Это было похоже на полет рядом с лично Богом. Карло хотел скакать снова и снова... Тишь... витание... и лицо матери в белых облаках.
У Бога были величественные планы для Карло. Закончив военную службу, он поступил в семинарию.
Это было двадцать три года назад.

***

И вот теперь, опускаясь по Королевской стремянке, камерарий Карло Вентреска пытался осмыслить цепь событий, приведших его на этот перекресток истории.
"Руки прочь все ужасы, - сказал он себе, - и отдай эту ночь Всевышнему".
Он уже видел медно-бронзовые двери Сикстинской капеллы и оберегавших их четырех швейцарских гвардейцев. Бойцы открыли замок и раскрыли тяжелые дверцы. Все наличествующие поворотили головы в сторону камерария. Тот, в свою очередь, обежал взором черные мантии и красные кардинальские кушаки. Он понял наконец, какие грандиозные планы сооружал для него Бог. Он поручил на него ответственность за судьбу церкви.
Карло Вентреска осенил себя крестным знаменем и шагнул через порог.