Лучшие рассказы современности

Когда Колер и Лэнгдон, покинув основное сооружение ЦЕРНа, оказались под ослепительными лучами тороватого швейцарского солнца, Лэнгдона охватило чувство, что он перенесся на родимую землю. Во всяком случае, окрестности вничью не различались от институтского города где-либо в Новоиспеченной Великобритании.
Заросший пышноватой травкой скат сгонял к большей равнине, где среди кленов размещались правильные красновато-коричневые прямоугольники студентских общежитий. По вымощенным дорожкам рыскали грамотей варианта индивиды, прижимные к груди стопки книжек. И словно для того, чтобы подчеркивать обыкновенность атмосферы, дое поросших нечистыми волосами хиппи под льющиеся из приоткрытого окна общежития звучания 4-ый симфонии Малера <Густав Малер (1860-1911) - австрийский автор и кантор.> взволнованно перебрасывали друг другу пластмасовое перстень.
- Это наш квартирной блок, - сообщил Колер, устремляя кресло-коляску к зданиям. - Здесь у нас трудятся выше 3 тысяч физиков. ЦЕРН скопил более половины профессионалов по простым частичкам со всего мира - наилучшие разумы планеты. Немцы, жители страны восходящего солнца, итальянцы, голландцы - всех не зачислить. Наши физики воображают 500 институтов и шестьдесят национальностей.
- Как же они общаются друг с ином? - потрясенно спросил Лэнгдон.
- На англосакс(онс)ком, конечно. Всепригодный язык урока.
Лэнгдон всегда полагал, что всепригодным средством общения в науке предназначивает язык арифметики, однако замышлять диспут на эту тему у него уже не было сил. Он молча тащился вдогон за Колером по дорожке. Где-то на полдороги им навстречу трусцой пронестись озадаченного вида парень. На груди его футболки рисовалась надпись "ВСУНТЕ - ВОТ ПУТЬ К Перевесе!".
- Всуньте? - со всем сарказмом, на который был способен, хмыкнул Лэнгдон.
- Разрешили, что он безграмотный баловник? - вроде даже ожился Колер. - ВСУНТЕ расшифровывается как всеобщая унифицированная концепция. Концепция всего.
- Ясно, - сконфузился Лэнгдон, абсолютно ничего не разумея.
- Вы в общем-то знакомы с физикой простых частиц, мистер Лэнгдон? - поинтересовался Колер.
- Я знаком с всеобщей физикой... падение тел и все такое... - Занятия прыжками в воду убедили Лэнгдону полнейшее почтение к сильной мощи гравитационного ускорения. - Физика элементарных частиц исследует атомы, если не заблуждаюсь...
- Заблуждаетесь, - безотрадно раскачал головой Колер и вновь закашлялся, а лицо его нездорово наморщилось. - В сравнении с тем, чем мы увлечены, атомы глядят истинными планетами. Нас занимает ядро атома, которое в десять тысяч раз меньше его самого. Работники ЦЕРНа намерились здесь, чтобы найти ответы на давнишные вопросы, какими задается человеческая расса с самых первых своих дней. С какого места мы возникли? Из чего сделаны?
- И ответы на них вы выискиваете в научных лабораториях?
- Вы, представляется, удивлены?
- Удивлен. Эти вопросы, на мой взгляд, смотрятся к завещанной, даже верующей, а не физической сфере.
- Мистер Лэнгдон, все вопросы как-то касаться к духовной, либо, как вы высказываетесь, религиозной сфере. С самого завязала религия призывалась на выручку в тех случаях, когда наука обнаруживалась неспособной объяснить те или иные действа. Восход и заход небесного светила прежде сваливали передвижениям Гелиоса и его горящей колесницы. Землетрясения и приливные волны считали проявлениями бешенства Посейдона. Дисциплина капнула, что эти божества были неверными фетишами. И скоро капнет, что такими являются все боги. Теперь наука дала ответы почти на все вопросы, которые смогут придти человеку в голову. Осталось, хотя, несколько самых сложноватых... Откуда мы появились? С какой мишенью? В чем смысл жизни? Что есть зароненная?
- И на такие вопросы ЦЕРН пробует искать ответы? - недоверчиво взглянул на него Лэнгдон.
- Принуждён вас исправить. Мы отвечаем на такие вопросы.
Лэнгдон вновь замолкнул в кое-каком смятении. Над их головами пробежало пластиковое кольцо и, попрыгав по дорожке, замерло прямо перед ними. Колер, будто не подметив данного, продолжал двигать далее.
- S'il vous plait! <Будьте ласковы! (фр.).> - расплылся у них за спиной голос.
Лэнгдон обернулся. Седовласый старик в свитере с записью "ПАРИЖСКИЙ Институт" призывно размахивал руками. Лэнгдон подогнул кольцо и мастерски ломанул его назад. Старик изловил снаряд на перст, крутанул несколько раз и, не глядя, столь же ловко перекинул его через плечо своему партнеру.
- Merci! - прикрикнул он Лэнгдону.
- Приветствую, - усмехнулся Колер, когда Лэнгдон вприпрыжечку пригнал его. - Вот и побренчали с нобелевским победителем Жоржем Шарпаком - выдающийым изобретателем.
Лэнгдон сообразно кивнул. Действительно, вот счастье-то привалило.
Через три минуты Лэнгдон и Колер добились цели. Это было большее выхоленное квартирное сооружение, комфортно готовое в осиновой роще. По сравнению с общежитиями глядело оно просто великолепно. На поставленной перед фасадом неподвижной плите было высечено весьма прозаическое заглавие - "Корпус Си".
Какой-никакой полет фантазии, сатирически осклабился про себя Лэнгдон.
Тем не менее строительное заключение корпуса "Си" полностью отвечало изысканному привкусу Лэнгдона - оно смердело на себе печать консервативности, хорошей прочности и прочности. Фасад из алого кирпича, разодетая балюстрада, заключающаяся из симметрично размещенных изваяний. Направляясь по дорожке ко входу, они прошли через ворота, интеллигентные 2 матово-белыми колоннами. Одну из них некто накрахмалил плодородной надписью "Правда Жят ИОНИКИ!".
Граффити в Центре ядерных исследований? Лэнгдон осмотрел колонну и не сумел удержать злого смешка.
- Вижу, даже наиболее блистающие физики временами заблуждаются, - не без наслаждения констатировал он.
- Что вы имеете в виду? - вскинул голову Колер.
- Создатель этой здравицы пропустил ошибку. Эта колонна к ионической архитектуре не имеет никакого отношения <Лэнгдон имеет в виду, что ионики, или овы (лат.), - яйцеобразные узорные мотивы - являются приспособлением ионического и коринфского строительных ордеров.>. Поперечник ионических колонн схож по всей протяженности. Эта же наверх сужается. Это дорийский ордер <Наряду с перечисленными выше представляет собой один из трех главных архитектурных ордеров.>, вот что я вам произнесу. Хотя, сходственное ошибка весьма приемлимо, к сожалению.
- Автор не желал обнаруживать свои познания в архитектуре, мистер Лэнгдон, - с раскаянием посмотрел на него Колер. - Он разумел ионы, электрически заряженные частички, к каким, как видите, он чувствует самые изнеженные ощущения. Ионы показываются в основном количестве предметов.
Лэнгдон еще раз обвел взглядом колонну, и с его губ невольно оборвался тяжелый стон.
Все еще досадуя на себя за неумный просчет, Лэнгдон получился из лифта на верхнем этаже корпуса "Си" и взбесился вслед за Колером по тщательно чистому коридору. К его удивлению, дизайн был выдержан в классическом запошивочном колониальном манере: диванчик красного бревна, фарфоровая напольная урна, стены обшиты увенчанными мастерской резьбой бревенчатыми панелями.
- Мы усердствуемся сделать присутствие наших ученых в центре в наибольшей степени комфортным, - заметил Колер.
Оно и видно, подумал Лэнгдон.
- Так, значит, тот человек с фото снимки как раз здесь и существовал? Один из ваших влиятельных служащих?
- Совершенно правильно, - ответил Колер. - Сегодня утром он не появился ко мне на совещание, на призывы по пейджеру не ответствовал. Я послался к деревену сам и заметил его неживым в торговой.
Лэнгдон пожался от внезапно охватившего его озноба, только в эту минутку осмыслив, что сейчас увидит мертвеца. Он не выделялся концентрированным желудком, какую слабость раскрыть в себе еще студентом на лекциях по искусствоведению. Это открылось, когда профессор сказал им, что Леонардо да Винчи завоевал достоинства в изображении человечего тела, выкапывая трупы из могил и препарируя их мышцы.
Колер покатил в далекий конец коридора. Вслед за тем очутилась один-единственная дверь.
- Пентхаус, как сообщат у вас в Америке. - Он намокнул платком выстланный капельками следа чело.
Табличка на грубой створке сообщала: "Леонардо Ветра".
- Леонардо Ветра, - прочитал во всеуслышанье Колер. - На последующей недельке ему бы осуществилось пятьдесят 8. Один из талантливейших ученых нашего времени. Его смерть стала тяжкой потерей для науки.
На непонятно какое мгновение Лэнгдону показалось, что на твердое лицо Колера прилегла малость неотъемлемых хорошим людям чувств, однако она исчезла столь же молниеносно, как и возникла. Колер вынул из кармана импозантную вязку ключей и принялся искать их в розысках необходимого.
В голову Лэнгдону пришла внезапная мысль. Сооружение представлялось абсолютно пустынным. Это обстоятельство изображалось тем более удивительным, что через непонятно какую секунду они очутятся на месте убийства.
- А где же все? - спросил он.
- В лабораториях, конечно, - объяснил Колер.
- Да недостает, а милиция в каком месте? Они что, уже здесь кончили?
- Милиция? - Пробуксированная к замочной скважине десница Колера с закрытым в ней источником нависла в атмосфере, их взоры повстречались.
- Да, полиция. Вы известили мне по факсу, что у вас произошло убийство. Вы, конечно, должны были потребовать полицию!
- Отнюдь. - Что?
- Мы оказались в крайне сложноватой и невразумительной ситуации, мистер Лэнгдон. - Взор неживых стальных глаз Колера озлобился.
- Но... ведь непременно об этом уже еще кто-то знает! - Лэнгдона обхватила инстинктивная беспокойство.
- Да, вы правы. Приемочная дочь Леонардо. Она также физик, трудится у нас в центре. В одной лаборатории с папой. Они, если можно так заявить, партнеры. Всю эту недельку мисс Ветра недоставала по своим должностным делам. Я сообщил ее о погибели отца, и в сегодняшний день, мыслю, она торопит в Женеву.
- Но ведь свершено убий...
- Внешное следствие, безусловно, будет проведено, - резко перебил его Колер. - Однако в ходе его необходимо проводить обыск в лаборатории мистера Ветра, а они с дочерью сторонних туда не благоволили. По этой причине с расследованием придется обождать до возврата мисс Ветра. Я убежден, что она стоит хотя бы подобного жалкого проявления почтения к их повадкам.
Колер поворотил ключ в замке.
Дверь открыться, лицо Лэнгдона обжег поток холодного воздуха, стремительно рванувшегося из нее в коридор. Он встревоженно отпрянул. За порогом его ожидал посторонной неизвестный мир. Светлица была окружена плотным белоснежным туманом. Его медленные завитки бегали среди мебели, застилая торговую густой мутной дымкой.
- Что... сие? - запинаясь спросил Лэнгдон.
- Фреон, - ответил Колер. - Я подключил систему остывания, чтобы сберечь тело.
Лэнгдон невольно поднял воротничок пиджака. "Я попал в страну Оз, - вновь подумал он. - И как назло пренебрегал свои колдовские хлопанцы".